Strona wykorzystuje pliki cookies, jeśli wyrażasz zgodę na używanie cookies, zostaną one zapisane w pamięci twojej przeglądarki. W przypadku nie wyrażenia zgody nie jesteśmy w stanie zagwarantować pełnej funkcjonalności strony!

Александр Цыганков - СТИХИ

Александр Цыганков

СТИХИ

белые русские ночи
китайские будильники
и книги

 

О СУЩЕСТВУЮЩЕМ ПОРЯДКЕ ВЕЩЕЙ

 

ДИКОВИНЫ

1.
Вот лес, что себя созерцает. Сам-друг.
Кедровые кроны и клеверный луг.
Кружение птицы и зверя следы.
И полное небо озёрной воды.
Всё это сам-лес, как и прочее, что
Укрыто листвой и не видел никто.
Но есть и в лесу золотая гора,
И тяга земная, и в небе дыра.

Заветное слово подскажет строка.
И ключ повернётся в замке родника.
Под гром и сверканье перуновых стрел
Откроется миру, что лес проглядел –
И вдруг обернулся лучом из норы…
По чёрному краю небесной дыры
Кремнистой дорогой вели егеря,
Как редкого зверя, Лесного Царя.


2.
Цветенье калмыцкого мыла
В каком-то весёлом году!
Болотница гребнем ловила
Зеркального карпа в пруду.
Поймала! Про гребень забыла.
По пояс вросла в зеркала
И в заросли дикого мыла
Какого-то чёрта звала…

Останутся образы мрака
В каком-то веселом году –
Языческий круг Зодиака,
Русалки в зелёном пруду,
Ночей неключимая сила,
Невидимых духов шаги…
Но заросли дикого мыла
Как время врастают в мозги.

 

PASTIME

Под вечер пахнет жареным. Popcorn.
Огни рекламы в хлопьях кукурузы
И всюду замороженная пена,
В какую щель ни ткни, и город в дым
Укутан, как болезненное чадо
У глупой няньки с красными белками
От недосыпа. Мальчики в глазах!
Как от стыда, моргают светофоры.
И кажется, что правила движенья
Соблюдены из жалости к таким
Объектам, вырастающим из пены,
Как мраморная грация с попкорном
В кульке из «Коммерсанта». Would you like?

 

ФРАГМЕНТЫ

Условно говоря...
(приписывается Бодрийяру)

Над берегом, над греческим заливом –
На мраморе элегия поэта,
Как рукопись, начертана курсивом.
И памятник, отлитый из цветмета
Таким же неизвестным. Всем на диво!
Изысканно и просто. Величаво.
И женщина, раздетая красиво,
Из моря выступает, словно пава,
Направленным биноклям потакая.
Волнуется, наверно. Столько света!
И незачем цитировать Батая.
Оторвано пространство от предмета.
И смотрит, как на статую в просторе,
Художник, отключаясь на мгновенье.
Всё правильно. И женщина. И море.
И пена! И времён оцепененье.

 

ЭДЕЛЬВЕЙСЫ

Я дарил девушкам самые редкие в мире цветы.

Они улыбались и сначала не верили,
потом не могли дождаться, когда я снова уйду в горы
и пригоню стадо баранов...

Наверное, у девушек воображение такое ~ кудрявое,
да и мыслят они ~ волнообразно...

Теперь мои корабли плывут в далёкие страны!
Но я не слышал, чтоб там росли эдельвейсы...

 

 

ЦВЕТНЫЕ СНЫ

1.
Классический корабль дураков.
Ноябрь. Пятница. Какой-то остров
С утра замечен. Старый капитан
Поёт с кормы «Не слышно в море песен…»
И смотрит вдаль. Классический дурак.
По случаю «земли» на правом баке
Дерутся корабельный доктор и
Два флибустьера, нанятые им же
В охранники. Защита от больных
Дороже клятвы Гиппократа. Драка
Произошла от радости: «Земля!»
Как только прокричал дозорный сверху,
Так сразу и срубили мачту – для
Сигнального огня на полубаке,
Чтоб лучше разглядели дикари
Прибытие такой-то каравеллы.

(На палубе развели костёр…)


2.
Какой-то остров. Пятница. Рассвет.
Тринадцатая дочь вождя. С ней рядом
Ровесник пробует из языка
Туземного создать литературный:
«Любимая! На огненной ладье
В родное море вышли наши боги!
И, кажется, сюда они плывут…
О боги! Я глазам своим не верю!
Любимая! Всё ближе паруса…
Из пламени! Как вытканы искусно!
Уж это точно – наши боги! Нас,
Быть может, за собою увлекут
На дивном корабле в чудесный край…
Любимая! Восходит в небе солнце!
Дай руку мне! Скорей! Встречать богов
Нам, людям, подобает прямо в море…»

(Бросаются в зелёные волны и плывут…)


3.
Тринадцатое. Пятница. Ноябрь.
Художник у мольберта. На картине
Какой-то остров. Вдалеке корабль,
Уже объятый пламенем. В пучине,
На первом плане, на огонь плывут
Нагая девушка и юноша такой же…
Каприз художника! Загадочный сюжет,
Но тщательно прописаны детали.
И тем невыносимее. Жена
Терпеть уже не может идиота:
«Ты что опять придумал, гений мой?
И что за чудный остров? Уж не тот ли,
Куда ты собирался тридцать лет?
Ну, как его? О Господи! Эвбея!
И кто такую глупость купит? Кто!?!
Крупнее девку сделай! Живописец…»

(Машет рукой и уходит.)

Художник завершает полотно
И смотрит – и глазам своим не верит…
Как славно получилось! Но зачем
Навеки остаются на картине
И остров, и корабль дураков,
И дочь вождя, и чей-то современник?

Dodatkowe informacje